|
Если стать лицом к главному входу административно-бытового корпуса Чернобльской атомной электростанции, то слева в самом конце ее длинного здания видно громаду из бетона и стали. Это укрытие для разрушенного реактора, так называемый саркофаг. После того как он был принят Правительственной комиссией, рядом с ним создали реакторный цех четвертого энергоблока. Основное назначение цеха — вести постоянное наблюдение за скрытым в толстой оболочке поврежденным реактором. Коллектив цеха, располагающий сложнейшей контрольной аппаратурой, состоит из различных представителей науки и производства, специалистов по ядерным процессам, программистов, слесарей, ремонтников.
Встретивший нас в зале у приборов заместитель начальника цеха Владимир Тимофеевич Галкин — молодой, но уже хорошо знающий свое дело специалист — приехал сюда с Калининской атомной станции, участвовал в ликвидации последствий аварии. Он рассказывает о тех работах, которые ведет вновь созданный коллектив. Это прежде всего обслуживание информационно-диагностического комплекса, состоящего из четырех вычислительных машин. К комплексу подходят провода от многочисленных датчиков, фиксирующих там, внутри укрытия, данные теплового, нейтронного потоков, состояние воздуха, воды, гамма-излучения... Все это выводится на вычислительное устройство, которое дает общую картину. Контролируется около шестидесяти точек, находящихся как внутри укрытия, так и снаружи его. Кроме того, ведутся геодезические наблюдения за возможным сдвигом и деформацией укрытия, ведь оно весит сотни тысяч тонн. Их осуществляют представители Новосибирского института прикладной геодезии, работающие в контакте с коллективом цеха. Ведется также контроль за сейсмическим поведением объекта, и эти данные также поступают на информационно-диагностический комплекс.
— Сейчас, — говорит В. Т. Галкин, а это было в начале 1987 года, — все параметры укрытия нормальные, температура не превышает 120 градусов, а над самим развалом, где произошел взрыв, столько же тепла, сколько и в окружающем его контуре — 6—10 градусов. Над укрытием сверху лежит толстая шапка снега, хотя по Киеву ходили недавно слухи, что саркофаг греется и над ним якобы вьется густой пар. Самое главное для нас, — продолжает инженер, — это контроль за нейтронным потоком, так как реакция деления топлива чревата увеличением числа нейтронов, а значит, ухудшением радиационной обстановки. Мы ведем наблюдение по двум каналам, и приборы неизменно фиксируют нули. Функционирует также система обеспечения ядерной безопасности. Она включает в себя два бака раствора бора с электрическими задвижками. Раствор может подаваться двумя насосами по сети трубопроводов для прекращения реакции, если она начнется. Система находится в постоянной готовности и каждую смену проверяется на работоспособность. Есть еще большой комплекс вытяжной вентиляции для очистки воздуха в случае возможных выбросов. Важная роль отводится системе охлаждения фундамента реактора бетонной подреакторной плиты. На нее работают насосы, теплообменные установки и регистры, которые находятся внутри плиты и фиксируют ее состояние. Ведется также контроль за бетоном, температурой воды по 200 параметрам. Любое изменение тотчас же отмечается, и данные передаются в центр. С созданием единого информационно-диагностического комплекса в феврале этого года все цифры датчиков сводятся воедино и анализируются компьютером, который выдает общую информацию.
|
