|
Беда Чернобыля затронула всех советских людей. Идут сотни телеграмм о готовности помочь в ликвидации аварии на АЭС.
«Просим передать Министерству энергетики, что коллектив бригады кислотоупорщиков специализированного управления «Южэнергохимзащита», занятый производством антикоррозионных работ на строительстве Ростовской атомной электростанции, считает своим долгом принять участие в работах по ликвидации последствий аварии. Стаж работы специалистов от 10 до 18 лет. Бригадир Севастьянов, прораб Качанов, члены бригады Николаев, Куликов, Мареев, Парфенов, Соболев, Щербаков, Яковлев, Рябухин, Ештокин, Вдовикин, Тимофеев, Скляров, Федосеев».
«Изъявляю желание оказать посильную помощь в ликвидации аварии на Чернобльской АЭС. Мне 47 лет. Работаю заместителем главного инженера по охране труда Нижневартовскнефтедорстроя. Онучкин».
«Прошу направить меня на работу в пожарную часть по охране Чернобльской АЭС. Преклоняюсь перед героизмом пожарных, которые первыми вступили в схватку с огнем, и считаю, что мои знания и практические навыки целесообразнее будут применены там, где они наиболее необходимы, а именно при ликвидации последствий аварии на Чернобльской АЭС. Радиотелефонист О. Терехова».
«Восхищен мужеством и героизмом работников пожарной охраны Чернобльской АЭС. Хочу встать в строй взамен выбывших. Лейтенант К. Михайлиди».
«Докладываю, что весь личный состав СВПЧ2 по охране Ленинского района города Николаева и многие другие сотрудники подразделений изъявили желание выехать для оказания практической помощи на Чернобльскую АЭС. Начальник ОПО УВД полковник внутренней службы В. Попков».
«Прошу откомандировать меня на место выбывших из строя товарищей. Я комсомолец, а значит, должен быть на передовой. Сегодня передовая на Чернобльской АЭС. А. Вихляев».
Таких писем очень много. И чувствуется, что для каждого из авторов это не минутный порыв, а взвешенное, обдуманное решение. И одновременно ответ на вопрос, который задавали иностранные журналисты академику Е. Велихову на пресс-конференции в мае: «А вы уверены, что найдутся люди, которые будут охотно работать на Чернобльской станции?» Ответ был лаконичным: «Уверен!» Письма, телеграммы, заявления, просьбы о направлении на работу в Чернобль свидетельствуют о том, что вера в будущее атомной энергии не поколебалась. Необходимо, конечно, учесть уроки аварии, повысить безопасность атомных электростанций, но само их существование большинство советских людей не ставит под сомнение.
Идут письма, денежные переводы со всех концов страны... Мне довелось беседовать с пенсионеркой Любовью Александровной Виленской, которая решила из своих скромных сбережений передать в фонд помощи Припяти 200 рублей. Их в банке перечисляют на счет номер 904.
В Киев приходит также много писем с выражением сочувствия, поддержки героическим труженикам АЭС. Многие предлагают отправить к ним на Кавказ, Кубань, в Заволжье, Москву, Ленинград детей из Чернобыля, уверяя, что примут их как самых близких и родных. Вот, например, телеграмма: «Примем одного-двух детей из Чернобыля. Муж владеет украинским языком. Работаю в школе учителем. Ждем гостей на лето. Квартира благоустроена. Пермская область, поселок Майский».
В Полесском, где на третьем этаже райисполкома разместилась часть сотрудников Припятского горсовета, есть комната, в которой изучаются эти письма и телеграммы. Четыре человека во главе с инструктором горисполкома Н. Толпегиным читают их, группируют, систематизируют изложенные в них предложения и отвечают авторам. Берем толстую папку «Письма с предложениями о помощи». В ней сотни телеграмм и писем со всех концов страны. Многие хотят поработать на АЭС безвозмездно в счет своего отпуска. Есть просто трогательные строки: «Посоветовался с женой. Она приветствует мое решение о поездке в Чернобль и будет ждать возвращения». К некоторым письмам приложены характеристики: «Мастер службы жилфонда Г. Шкатула уживчива с товарищами, обходительна, морально устойчива... плановые задания выполняет на 100—104 процента». То и дело встречаются слова «ждем вызова».
|
